lit_street: (Default)
[personal profile] lit_street
Оригинал взят у [livejournal.com profile] dainty_store_1 в Татьянин день
"Галантерейный магазин №1" поздравляет всех прекрасных именинниц и студентов, жадных до знаний, с Татьяниным днем.



Двигаясь по старому календарю, заглянем в историю празднования этого дня.

Татьянин день! знакомые, кузины —
Объехать всех обязан я, хоть плачь.
К цирюльнику сначала, в магазины,
Несет меня плющихинский лихач.

Повсюду — шум, повсюду — именины,
Туда-сюда несутся сани вскачь,
И в честь академической богини
Сияет солнце, серебрится иней.

…Татьянин день! О первый снег и розы,
Гвоздик и ландышей душистый куст.
О первые признанья, клятвы, слезы
И поцелуй оледеневших уст.

С. М. Соловьев

Основное слово мы предоставим писателю Николаю Дмитриевичу Телешову (1867-1957) с его воспоминаниями "Москва прежде":

«"Из песни слова не выкинешь",-- говорит пословица... Что бывало, то бывало. Вся Москва знала, что 12 января старого стиля, в так называемый татьянин день -- день основания первого российского университета в Москве -- будет шумный праздник университетской молодежи, пожилых и старых университетских деятелей, уважаемых профессоров и бывших питомцев московской "альма матер" -- врачей, адвокатов, учителей и прочей интеллигенции. Этот день ежегодно начинался торжественной обедней в университетской церкви.


1907-1912 гг. Моховая улица. Одно из старых зданий Московского университета. На первом плане - домовой храм святой мученицы Татианы при Московском университете.


В 1913 году на храме был установлен деревянный четырехконечный крест, а на фронтоне появилась новая надпись: "Свет Христов просвещает всех"

Много-много лет праздник этот справлялся по заведенному порядку: сначала обедня, потом молебен, потом в актовом зале традиционная речь ректора или одного из почтеннейших профессоров... А затем...

Затем толпы молодежи шли "завтракать" в ресторан "Эрмитаж", где к этому завтраку ресторан приготовлялся заблаговременно: со столов снимали скатерти, из залов убирались вазы, растения в горшках и все бьющееся и не необходимое.


В одном из залов "Эрмитажа"

Здесь до вечерних часов длился этот "завтрак" -- чем позже, тем шумней и восторженней. Ближе к вечеру ораторы уж влезали на столы и с высоты со стаканом в руках, окруженные пылкими слушателями, произносили пылкие речи. Вокруг кричали громкими голосами кто "браво", кто "ура" и запевали разные студенческие песни, чокались вином, и пивом, и шампанским, и водкой -- у кого на что хватало средств.


Ресторан "Эрмитаж" в Москве

Потом разъезжались на тройках и лихачах в загородные рестораны, куда потихоньку ползли также и простые извозчики, так называемые "ваньки", с нависшими на санях, где только возможно, юнцами, а также плелись пешком малоимущие. Но там, в загородных ресторанах, уже не разбиралось, кто может платить, кто не может: все были равны».

Подтверждает слова Телешова и бытописатель П. Иванов:

«К 6-ти часам вечера толпы студентов с песнями направляются к „Эрмитажу“. Замирает обычная жизнь улиц, и Москва обращается в царство студентов. Только одни синие фуражки видны повсюду. Быстрыми, волнующимися потоками студенты стремятся к „Эрмитажу“ – к центру. Идут группами, в одиночку, толпами, посредине улицы. Встречные смешиваются, группы примыкают к толпе.
Толпа растет, расширяется. Впереди ее пляшут два студента, и между ними женщина машет платочком. Все трое выделывают отчаянные па. Сзади толпа распевает хаотическую песню.



Но вот "Эрмитаж". До 5 час. здесь сравнительно спокойно. Говорят речи, обедают. К 5 час. "Эрмитаж" теряет свою обычную физиономию. Из залы выносятся растения, все, что есть дорогого, ценного, все, что только можно вынести. Фарфоровая посуда заменяется глиняной. Число студентов растет с каждой минутой. Сначала швейцары дают номерки от платья. Потом вешалок не хватает. В роскошную залу вваливается толпа в калошах, фуражках, пальто. Исчезают вино и закуска. Появляются водка и пиво. Поднимается невообразимая кутерьма. Все уже пьяны. Кто не пьян, хочет показать, что он пьян. Все безумствуют, опьяняют себя этим безумствованием. Распахиваются сюртуки, расстегиваются тужурки. Появляются субъекты в цветных рубахах. Воцаряется беспредельная свобода. Студенты составляют отдельные группы. В одном углу малороссы поют национальную песню. В другом – грузины пляшут лезгинку. Армяне тянут "Мравалжамиер"... В центре ораторы, взобравшись на стол, произносят речи – уже совсем пьяные речи. Хор студентов поет Gaudeamus... Шум страшный. То и дело раздается звон разбитой посуды. Весь пол и стены облиты пивом...
За отдельным столом плачет пьяный лохматый студент...
– Что с тобой, дружище?
– Падает студенчество. Падает, – рыдает студент.
Больше ничего он не может сказать.
– На стол его! На стол! Пусть говорит речь! – кричат голоса.
Студента втаскивают на стол.
– Я, коллеги, – лепечет он, – студент. Да, я студент, – вдруг ревет он диким голосом. – Я... народ... я человек...
Он скользит и чуть не падает.
– Долой его! Долой! – Его стаскивают со стола.
– Товарищи, – пищит новый оратор, маленький юркий студент, – мы никогда не забудем великих начал, которые дала нам великая, незабвенная Alma mater...
– Браво! Брависсимо! Брависсимо! Качать его! Качать!
Оратора начинают качать. Он поливает всех пивом из бутылки.
– Господа, «Татьяну», – предлагает кто-то. Внезапно все замолкают. И затем сотни голосов подхватывают любимую песню:
– Да здравствует Татьяна, Татьяна, Татьяна. Вся наша братия пьяна, вся пьяна, вся пьяна...
В Татьянин славный день...
– А кто виноват? Разве мы?
Хор отвечает:
– Нет! Татьяна!
И снова сотни голосов подхватывают:
– Да здравствует Татьяна!
Один запевает:
– Нас Лев Толстой бранит, бранит
И пить нам не велит, не велит, не велит
И в пьянстве обличает!..
– А кто виноват? Разве мы?
– Нет! Татьяна!
– Да здравствует Татьяна!
Опять запевают:
– В кармане без изъяна, изъяна, изъяна
Не может быть Татьяна, Татьяна, Татьяна.
Все пустые кошельки,
Заложены часы...
– А кто виноват?.. и т. д.
В 9 часов Эрмитаж пустеет. Лихачи, "ваньки", толпы студентов пешком – все летит, стремительно несется к Тверской заставе – в "Яръ" и "Стрельну", где разыгрывается последний акт этой безумной феерии. Там в этот день не поют хоры, не пускают обычную публику, закрывают буфет и за стойкой наливают только пиво и водку прямо из бочонков.


Студенты на Тверском бульваре

В "Яре" темп настроения повышается. Картина принимает фантастическую окраску. Бешенство овладевает всеми. Стон, гул, гром, нечеловеческие крики. Каждый хочет превзойти другого в безумии. Один едет на плечах товарища к стойке, выпивает рюмку водки и отъезжает в сторону. Другие лезут на декоративные растения. Третьи взбираются по столбам аквариума вверх. Кто-то купается в аквариуме.
Опьянение достигло кульминационной точки...
Вдруг раздаются бешеные звуки мазурки. Играет духовой оркестр. Музыканты дуют изо всех сил в инструменты, колотят молотками в литавры... Здание дрожит от вихря звуков. И все, кто есть в зале, бросаются танцевать мазурку. Несутся навстречу друг к другу в невообразимом бешенстве...
И это продолжается до 3—4 часов ночи. Потом студенты едут и идут в город. Иногда устраивают факельное шествие со свечами до Тверской заставы. И опять песни. Оргия песен...»

Сам Телешов приводит также слова Чехова, который высказывается, как всегда, предельно емко и потому выразительно: «В одном из своих шутливых фельетонов А. П. Чехов в 1885 году писал про татьянин день, в 130-ю годовщину Московского университета:
"В этом году выпито все, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что она замерзла... Пианино и рояли трещали, оркестры, не умолкая, жарили "Gaudeamus", горла надрывались и хрипели... Тройки и лихачи всю ночь летали от Москвы к Яру, от Яра в Стрельну... Было так весело, что один студиоз от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди..."


Рисунок Н. П.Чехова в журнале "Будильник" (1882). С бокалом в руке – А. П.Чехов.

Все это не выдумка, не сказка. Так это и бывало обычно в татьянин день. Не в день -- а в ночь татьянина дня. Под утро швейцары "Стрельны" и "Яра" нередко надписывали мелом на спинах молодежи адреса, и их развозили по домам "уцелевшие" товарищи...»

Телешов так заканчивает свое повествование о традициях этого праздника: «И вдруг в 1889 году, за двое суток до татьянина дня, раздался голос "великого писателя земли русской" -- Льва Николаевича Толстого. Громкий голос, призывающий опомниться и из праздника просвещения не делать подобия того, что творится в глухих деревнях в храмовые праздники Знамения, Казанской, Введения и проч.
"Мужики едят студень и лапшу,-- писал Лев Николаевич,-- а просвещенные -- омары, сыры, потажи, филеи; мужики пьют водку и пиво, просвещенные -- напитки разных сортов, вина, водки, ликеры сухие и крепкие, слабые и горькие, сладкие, и белые, и красные, и шампанские... Мужики падают в грязь, а просвещенные на бархатные диваны. Мужиков разносят и растаскивают по местам жены и сыновья, а просвещенных -- посмеивающиеся трезвые лакеи..."
Голос великого писателя и призыв опомниться так повлияли на старших и младших, что татьянин день в 1889 году уже не мог быть таким, как обычно, и с той поры "праздник просвещения", как называл его Толстой, изменился до неузнаваемости».

Однако его заключение опровергают многие другие воспоминания и свидетельства. Известный писатель и публицист Александр Валентинович Амфитеатров (1862-1938) рассказывает: «Я очень живо помню первую Татьяну после знаменитого манифеста Л. Н. Толстого. В двух-трех частных кружках решено было справить "праздник интеллигенции" послушно Толстому, "по сухому режиму". Но, кажется, никогда еще "Эрмитаж", "Яр" и "Стрельна" не были так законченно пьяны, как именно в эту Татьяну».
Он же приводит слова некоего окулиста Маклакова, сказанные на праздновании: «И мы выпьем! И если кого в результате постигнет необходимость опуститься на четвереньки и поползти, да не смущается сердце его! Лучше с чистым сердцем и возвышенным умом ползти на четвереньках по тропе к светлым зорям прогресса, чем на двух ногах шагать с доносом в охранку или со статьею в притон мракобесия». Краевед Алексей Митрофанов отмечает, что "со статьею в притон мракобесия" - явный намек на толстовский призыв.
И традиция такого бурного празднования Татьяны сохранялась до совсем уж непростых времен и переломов в жизни страны.

Может быть, конечно, это у меня была счастливая неформальная юность, но мне кажется, что из современных праздников это больше всего похоже на День святого Патрика. Или на Масленицу? Или - может быть, даже к лучшему? - сейчас ничего такого и вовсе не бывает?

Вязаные вещи в продаже в наличии
"Галантерейный магазин №1" Вконтакте



Материалы по теме
Неглинные истории
Дом Телешова
Руководство для гг., приезжающих в Москву
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

lit_street: (Default)
lit_street

March 2017

S M T W T F S
   1234
5678910 11
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 05:50 am
Powered by Dreamwidth Studios